Неточные совпадения
— Да, царь — типичный русский нигилист, интеллигент! И когда
о нем говорят «последний царь», я
думаю; это верно! Потому что у нас уже начался процесс смещения интеллигенции. Она — отжила.
Стране нужен другой тип, нужен религиозный волюнтарист, да! Вот именно: религиозный!
Думал о том, что, если б у него были средства, хорошо бы остаться здесь, в
стране, где жизнь крепко налажена, в городе, который считается лучшим в мире и безгранично богатом соблазнами…
Самгин, слушая его,
думал: действительно преступна власть, вызывающая недовольство того слоя людей, который во всех других
странах служит прочной опорой государства. Но он не любил
думать о политике в терминах обычных, всеми принятых, находя, что термины эти лишают его мысли своеобразия, уродуют их. Ему больше нравилось, когда тот же доктор, усмехаясь, бормотал...
Макаров ходил пешком по деревням, монастырям, рассказывал об этом, как
о путешествии по чужой
стране, но
о чем бы он ни рассказывал, Клим слышал, что он
думает и говорит
о женщинах,
о любви.
Пиво, вкусное и в меру холодное, подала широкобедрая, пышногрудая девица, с ласковыми глазами на большом, румяном лице. Пухлые губы ее улыбались как будто нежно или — утомленно. Допустимо, что это утомление от счастья жить ни
о чем не
думая в чистенькой, тихой
стране, — жить в ожидании неизбежного счастья замужества…
Еще слово
о якутах. Г-н Геденштром (в книге своей «Отрывки
о Сибири», С.-Петербург, 1830), между прочим, говорит, что «Якутская область — одна из тех немногих
стран, где просвещение или расширение понятий человеческих (sic) (стр. 94) более вредно, чем полезно. Житель сей пустыни (продолжает автор), сравнивая себя с другими мирожителями, понял бы свое бедственное состояние и не нашел бы средств к его улучшению…» Вот как
думали еще некоторые двадцать пять лет назад!
Сверх того, Америка, как сказал Гарибальди, — «
страна забвения родины»; пусть же в нее едут те, которые не имеют веры в свое отечество, они должны ехать с своих кладбищ; совсем напротив, по мере того как я утрачивал все надежды на романо-германскую Европу, вера в Россию снова возрождалась — но
думать о возвращении при Николае было бы безумием.
— Не
думаю! — отвечал Мартын Степаныч. — Поляки слишком искренние католики, хотя надо сказать, что во Франции, тоже
стране католической, Бем нашел себе самого горячего последователя и самого даровитого истолкователя своего учения, — я говорю
о Сен-Мартене.
Теперь, в тихую погоду, когда вся природа казалась кроткой и задумчивой, Иван Иваныч и Буркин были проникнуты любовью к этому полю, и оба
думали о том, как велика, как прекрасна эта
страна.
В описываемый период здесь, как и на севере
страны (в Ломбардии и Пьемонте), Итальянская социалистическая партия пользовалась наибольшим влиянием.] там волновались крестьяне, одни — требуя понижения арендной платы, другие — кричали
о необходимости повысить заработную плату, те и другие казались мне неправыми: понизить аренду за землю, поднять рабочую плату — что за глупости! —
думал я, — ведь это разорит землевладельцев…
— Это будет ужасно, если его увидят люди иных
стран, — что они
подумают о нас?
Я решил показать «бывалость» и потребовал ананасового, но — увы! — оно было хуже кофейного, которое я попробовал из хрустальной чашки у Попа. Пока Паркер ходил, Поп называл мне имена некоторых людей, бывших в зале, но я все забыл. Я
думал о Молли и своем чувстве, зовущем в Замечательную
Страну.
— Может быть… — повторил Сабиров. — однако, я теперь понял смысл твоих слов там, в саду, в К., год тому назад, что эта
страна опасна для молодых людей, которые приходят сюда искать свою счастливую звезду… Ты, вероятно,
думал тогда
о моем отце?
Бобоедов. Синцов… трогательно! А вокруг него — пролетарии всех
стран?.. Так! Это радует душу… А милый человек здешний хозяин… очень! У нас
о нем
думали хуже. Свояченицу его я знаю — она играла в Воронеже… превосходная актриса, должен сказать. (Квач входит с террасы.) Ну что, Квач?
Если это сравнить с заботами педагога, приступающего к принятию в свои руки испорченного мальчика, в педагогическом романе Ауэрбаха «Дача на Рейне», или в английском романе «Кенельм Чилингли», то выходит, что педагоги чужих
стран несравненно больше склонны были
думать о сердцах своих воспитанников, чем
о себе, или еще
о таких вещах, как «светская обстановка» родителей.
Они проверяли пути, они ходили вперед, они ставили позади вехи и вечно
думали о той
стране простора и света, куда стремились.
Явились варвары бесчисленные, пришельцы от
стран никому не известных, [Так
думали в России
о татарах.
Наполеон, разрезав армии, движется в глубь
страны и упускает несколько случаев сражения. В августе месяце он в Смоленске и
думает только
о том, как бы ему итти дальше, хотя как мы теперь видим, это движение вперед для него очевидно пагубно.
Так
думает государь, но русские военачальники и все русские люди еще более негодуют при мысли
о том, что наши отступают в глубь
страны.